Вы один дома, ночью, спите и вдруг слышите резкий шум в другой комнате, вы ничего не видите.. но все ваше тело напрягается как струна, все чувства на пределе.. ладони похолодели и вы готовы ко всему… и вдруг, в темноте вы видите два светящихся глаза.. и резко на вас прыгает.. ваша кошка, которая вернулась с ночной прогулки ..
Вы с облегчением вздыхаете, расслабляетесь и вновь погружаетесь в сладкий глубокий сон. Только что, вы испытали настоящий страх..
Наши страхи существуют для того, чтобы защищать нас от опасностей. Страх пожаров, заставляет при выходе из дома, проверять – выключен ли утюг. Страх попасть в аварию на скользкой автостраде, заставляет нас менять резину на колесах автомобиля. Казалось бы, пусть будут, с ними как-то безопасней.. Не совсем. Порой страхи становятся проблематичными, навязчивыми: если предупреждают об опасности в случаях, когда в этом нет необходимости; если мы уделяем им слишком много внимания; если они создают предварительные страхи, то есть боязнь самого страха. Поэтому совершенно точно, со страхами можно и нужно работать.
Признание страха. Очень часто мы не хотим признаваться в наших страхах, так как это своего рода признание собственной слабости. Честность и искренность с собой – важные качества для личностного роста. Готовность признать тот факт, что мы преобразовываем чувство страха в мысли, призванные оправдать ограничивающее нас состояние рациональными аргументами, и мужество противостоять страху позволяет осуществить подлинную, искреннюю встречу с самим собой, открывающую возможности осознанного, взвешенного выбора. Эта сложная задача требует принятия чувств, которых мы пытаемся избежать, принятия их как части себя, и использования этого в качестве толчка для роста.
После признания, нам необходимо поближе познакомиться со своим страхом, для этого как минимум, его необходимо увидеть. Материализация аморфного страха в виде конкретного образа определяет его рамки, ограничивает его значимость и силу, придает ему правильные пропорции, с которыми легче иметь дело, чем с неопределенным, неясным и невидимым чувством страха, который парализует и действия, и мысли. «Гремлин» (после преобразования, назовем наш страх так) же обладает разумным голосом, к которому следует прислушиваться (ведь «гремлин» призван служить нам и защищать нас).
Теперь, когда «гремлин» приобрел свои естественные параметры, можно спросить его, что он хочет мне сообщить, дать ему понять, что, при всем к нему уважении, есть и другие голоса, которые следует принять во внимание, и голоса эти не менее весомы, чем его голос, вежливо поблагодарить его за благие намерения и объяснить ему (если принято соответствующее решение), что на данном этапе он не эффективен, и что мы готовы двигаться дальше. Если человек воздерживается от перемен в профессиональной сфере из-за страха перед материальной нестабильностью, он может преобразовать его в «гремлина», который в цифрах представит ему возможные материальные риски, и противопоставить этому «гремлину» другие мнения, свидетельствующие о шансах на экономический рост. В конечном итоге, мы свободны как в выборе изменений, так и в принятии рекомендаций «гремлина». Мы можем соглашаться или не соглашаться или не соглашаться, слушать или пытаться перекричать его. Самое главное – мы уже не боимся, у нас уже есть выбор.